На столе собрались в кучку глиняные коты
и, топорща хвосты, чего-то ждут
может быть, еды, а у меня нет глиняного молока.
Не хватает света, хотя настольные лампы горят.
Когда-нибудь коты принесут мне глиняных котят
у меня не хватит на всех любви.

Приходила девочка, говорила
у Саши рак, Сережа сходит с ума
на меня временами находит панический страх
мне кажется, будет беда или война
я никакой солдат.
может быть, все происходит уже сейчас
но нам не говорят.
и еще мне кажется, глиняные твои коты
на меня глядят.

Девочка съела суп и пошла домой:
Сережу нельзя оставлять надолго,
Саша еще живой.

Ждать Новый Год она начинает в марте -
так записал врач в больничной карте –
ежедневно ест мандарины, гирлянды клеит,
хочет снежинок на окна, но не умеет
их вырезать.
День ото дня за окном теплеет.

Приход весны ее не смущает:
скоро, скоро думает перед сном и засыпает.
В холодильнике ждут горошек, сгущенка, шпроты,
чтобы стать оливье, пирогом, бутербродом.

Летом готовит елочные игрушки:
продевает новые нитки шарикам в ушки.
Осень проходит быстро, почти незаметно,
она волнуется, волноваться вредно.
Достает неживую елку - все те же заботы.
В конце концов ее увольняют с работы.

Запирают ее в декабре - ей становится хуже.
Мандарины дают, но не часто, обычно на ужин.
С двадцать восьмого она в беспамятстве и лихорадке.
Врач говорит, к Рождеству будет в порядке.


***
Я, говорит третья его жена,
перед тобой как бы обнажена,
даже когда одета в пальто - ты
через пальто прозреваешь мои черты.
Это, признаться, сводит меня с ума,
но не волнуйся: я как-нибудь сама
справлюсь, попью валерьяны, схожу к врачу –
этот душевный недуг я давно лечу.
Я, дорогой, любовью обожжена,
дула на молоко и жила одна.
Мой предыдущий муж, принимая душ,
пел «Соловья».
Мы разошлись. Фальшивил от А до Я.

Сохраняй привычку к перемене мест,
не заводи восторженных псов и ленивых котов,
не закапывай в землю своих мертвецов,
лучше – кремируй, чтоб никаких следов.
Умей обходиться без памятных дат.
Как бы там ни было, не возвращайся назад.
Проследи, чтобы не было денег на обратный билет…
да их так и так нет.
Берегись, как огня, книг и случайных вещей –
неподъемная кладь.
Уходя, отдавай ключи от дверей.
Лучше отдать.
Как только ты сядешь в поезд, весь,
с единственным рюкзаком,
тебя перестанут ждать.


***
А. В.
давно не выходило солнце.
в какие окна оно светило в полдень
когда, в какое время суток
глаза слепило или грело спину
уже не помним.

мы чаще покупаем шоколад
идем вдвоем в постель –
погреться, прошептать мое ты солнце.

мы все равно отбрасываем тень
когда идем по узким тротуарам
но это тень от придорожных фонарей.

Сегодня играли с трехлетней Алисой в "Белоснежку". На роль семи гномов были назначены шесть больших мягких кубиков. Они сидели за столом, спали в кровати и высказывались по делу.

Когда играли в семью, мне выпала роль мужа, отца двоих детей, музыканта. С помощью волшебной мелодии я превратил злую ведьму, укравшую наших детей, в добрую старушку. Теперь старушка печет оладьи и бесплатно раздает их всем детям.
Два раза Алиса говорила "мои детки" и тут же поправляла себя: "наши детки". Меня сам факт поправки почему-то поразил до глубины души.

Вчера мы с Андреем скачали аудиозаписи сказок Чуковского, прочитанных им самим. Слушаем, балдеем.

Я вдохновилась всем этим и напекла блинов. С медом и сметаной.

Я вас читаю и помню о вас. Не болейте и берегите тех, кто рядом.

Стыдно признаться, но раньше у меня был один любимый поэт. Самый-самый, круче всех. Не скажу, кто.
Теперь их два. Второй - Корней Чуковский.
Ребята, какой он здоровский!

Больше всего меня впечатляют две вещи: то, как он работает с ритмом и то, как действуют герои в его стихах.
Чуковского надо читать в слемовой манере. Правильно озвученный ритм открывает бешеную энергию текста.
Из "Федориного горя":

2.
Но, как чёрная железная нога,
Побежала, поскакала кочерга.

И помчалися по улице ножи:
"Эй, держи, держи, держи, держи, держи!"

И кастрюля на бегу
Закричала утюгу:
"Я бегу, бегу, бегу,
Удержаться не могу!"

Вот и чайник за кофейником бежит,
Тараторит, тараторит, дребезжит...

( Read more... )

Павел Банников, один из номинаторов ЛитературРентгена, дал краткую характеристику творчества каждому из номинантов.
Вот здесь: http://pavelbannikov.livejournal.com/224857.html?view=853593#t853593

Обо мне было сказано следущее:

Помимо того, что тексты Чёрной очень ясные, чёткие и крепко сколоченные, она один из немногих номинантов, чьи тексты сюжетны более, чем эмоциональны. Эмоции вызываются проявляющимся за строками сюжетом, а не являются частью образа лирического героя, которого, собственно и нет. Есть реальность и её поэтическое воплощение. И странное ощущение вторичности. Хотя оно скорее вызвано вторичностью по отношению к быту, являющемуся главным героем текстов Валентины, чем текстологической. Хотя есть тексты явно пересекающиеся с текстами Андрея Егорова. Так вот, автор мне очень интересен, хотя стихи "не мои", то есть, я бы не купил книгу Валентины Чёрной как она есть сегодня. Однако, присутствует и впечатление/ощущение, что это не окончательная форма, автор движется к своему языку.

Мне часто говорят, что мои тексты похожи на стихи Андрея, но чем именно, какие тексты - никто еще не сказал. И вряд ли скажут, потому что не похожи)
И - да, если кто не знает - в десятку я не попала.

Вещи в доме разложены по местам,
пыли нет, лишних предметов нет,
в комнатах не приживается хлам.
Часто заходит свет.
Герань стоит на окне, она видна
с любой стороны окна.

Стоя на тротуаре, смотрю на дом,
облезлые стены вступают со мной в игру:
трещиной и пятном показывают журавля.
Будет дождь - птицу смоет к утру,
на стене появится что-то другое,
продолжающее игру.

Все в одном посте и малыми словами - никаких сил на говорение.

В Липках, да, кормят, пьют и поят. На семинаре меня не вкатали в асфальт, а сделали замечания по существу, одобрили в целом и оказали материальное вспомоществование в виде стипендии Министерства культуры или как оно там - сколько-то денег будет аж летом. Руководителям семинара - А.В. Василевскому и А.Д. Алехину - спасибо.
Я была оппонентом Кати Соколовой и Марата Багаутдинова. Их стихи чудо как хороши, я им завидую.

Фотки выложит Егоров. Может, и я, но позже. Интересно было увидеть живьем людей, с которыми была знакома только виртуально.

Осенний отчет СибТракта прошел на ура. Было много поэтов и еще больше хороших стихов. Пермяков вел себя безукоризненно. Я первый раз читала свои тексты людям (семинары - не то) и приняли меня доброжелательно. Теперь я кандидат в резиденты товарищества. Спасибо, люди.

ЗЫ: Смотрела фото, выложенные avvas'ом, http://avvas.livejournal.com/4008499.html#cutid1 и заметила, что у нас похожи юзерпики: за очки держимся. Посмеялась.




На фото: молодые литераторы с Черным Знаменем Анархии.
Пермяков, между прочим, ты пиарил всех, кроме меня. Это какбэ намек.

Когда мясник запирает лавку на замок,
мясо продолжает кровоточить,
в лужицах отражается потолок,
сытые мухи дремлют на солнце;
дышать нечем, никто и не дышит –
мертвые туши.

Когда мясник возвращается домой,
он не пьет, не ест, не бьет жену,
а идет возиться на грядке, возле сарая:
неловкими пальцами нежно берет ростки
и заботливо устраивает их в земле:
сверху листики, снизу корешки.
Все растет и приносит плоды.

Дома жена готовит овощное рагу,
мяса мясник не ест, говорит «не могу».

Год назад, 8 октября, в мой день рождения Егоров улетел с Камчатки.
Пять лет назад, 27 июня, в день рождения Егорова я улетела с Камчатки.

Мне стукнуло 24 годочка. Первая мысль: а у иных уже по два ребенка в этом возрасте. А у меня нету и не хочется.

А еще я сегодня работаю с 11 утра до 11 вечера. Не люблю свой ДР, но хочу торт с суфлей и орехами.

из открытой двери кафе
в уличный холод
вырывается запах тепла и горячего кофе лучшего сорта
сбивает с ног

ветер носит по городу
зонты и шарфы, широкополые шляпы -
выбирай любую, хватай на лету

тепло и светло в трамвае
стоим
а вид за окном
заботливый кто-то меняет

так и будем жить:
ты - на этой земле,
с другой стороны,
головой вниз,
имя твоей страны
записал, потерял -
ни самолетом, ни поездом,
пешком не дойду: сил нет -
я тут с тоски ел себя поедом,
но зубы чистил
всему вопреки, как ты велела.

с твоей, с легкой руки
пшеница взошла хором,
растет на глазах боров,
и куры несутся,
как перед смертью.
если б ты видела те помидоры,
ты бы вернулась
и приняла гражданство.

Сегодня напомню тебе о простых вещах:
моль поселилась в крупе, алоэ зачах -
земля в горшке отдала ему, что могла
стала суха как соль и как соль бела.

Пауки в нашем доме забыли свои дома
ушли налегке, за ними ушла зима.
Ничего не осталось, кроме простых вещей:
платяных шкафов, посуды и простыней;

череда тарелок, столешниц речная гладь…
мы уходим,
с нами только ручная кладь.

Если ты вдруг куда-нибудь денешься,
то прежде чем
ответь:

куда мне девать руку, которую,
сжатую в кулачок,
ты носил в своей ладони во время прогулок?
В карман?

Куда мне деваться самой,
со своим нелепым прикидом,
независимым внешним видом
и отсутствием перспектив?

Так вот, прежде чем
ты пропадешь, сгинешь
бесследно и безвозвратно,
я жду от тебя указаний
и, черт возьми, директив.


Странное дело: в эти крайние дни, когда я усиленно кропаю, у меня держится глупая температура 37,5, без кашля и насморка, а так. Вопрос: творческий порыв поднимает мне градус или горячечный бред способствует кропанию? Загадка...

Если на Страшный Суд нас запишут по алфавиту,
я со своей фамилией буду среди последних,
а ты, душа моя,
пройдешь значительно раньше.

как и в любой приемной,
здесь не слишком удобные стулья,
раздражают шумные дети,
и стоит непрерывный гул.

сосед справа читает молитву
не на память, а по листочку,
и листочек дрожит в руках.

сосед слева глотает таблетки,
запивает водой из бутылки,
вытирает губы платком –
через час ему станет плохо,
его уведут.

по лицам тех, кто выходит,
ни о чем нельзя догадаться,
их уводят, держа под локоть,
и все молчат.

а потом нам приносят кофе, чай и бутерброды.

все это время, душа моя, я учусь не бояться,
пишу тебе смски, думаю о том,
что если один из нас не проходит по спискам,
нужно встретиться и попрощаться.

Когда записан стол, и стул, и потолок,
и трещина в окне, и складка занавески,
я подвожу черту в новейшем словаре:
статья на букву «К» - рассказанное место.

И если вдруг пожар, а может быть потоп,
размоет эти стены и спалит занавески,
ты комнату найдешь в новейшем словаре:
статья на букву «К» стоит на прежнем месте.

Я выхожу во двор, от слов рябит в глазах,
рябины горячи, а тополя прохладны.
Две улицы пройти – словарь почти готов -
прохожие глупы и лица их нескладны.

Я дописал словарь, и нараспев, как встарь,
я мир проговорил и выбросил словарь.

А Черная все пишет и пишет, торопится, как перед смертью.
(если я действительно умру в ближайшее время, прошу считать это сравнение пророчеством о собственной гибели)
 
 
Когда на следующий день сова Люся прилетела к зайчонку Лапочке, то застала его за работой над той самой полочкой, которую видела вчера на полу среди стружек.
- Я делаю разные штуки из дерева, - объяснил зайчонок. – Трехногие табуретки, рамочки для картин, подставки под горячие кастрюли… Маме я сделал разделочную доску, чтобы шинковать капусту, а эта полочка - для семейства Мышей, им некуда ставить банки с крупой.
- Просто так – берешь и делаешь? – восхитилась Люся.
- Нет, просто так я не умею, - ответил Лапочка. – Я обязательно должен знать, что вещь будет кому-то нужна, что она принесет радость. Иначе у меня нет вдохновения для работы, и все валится из лап.
( Read more... )

Когда же меня попустит? - вздохнула я, выдавая на гора очередной продукт творческой деятельности.
Когда тебя попустит, ты будешь ныть и просить, чтобы снова накатило, - подсказал внутренний голос.

третий или четвертый день он гуляет по городу,
не замечая, что щетина превращается в бороду.
глядит с равнодушием на дорогие машины
и с удовольствием - на красивых женщин.

третий или четвертый день носит фантазийный шарф,
чтобы отвлечь внимание от потрепанных джинсов.
подолгу сидит на лавочке, мусолит желтую книжицу,
дети кажут ему язык, а он им в ответ лыбица.

когда на четвертый-пятый день он пропадает из города,
все как-то вдруг кидаются, припоминают бороду,
кидаются, да – на поиски, устраивают облаву,
а он просто вышел из города, прошел и свернул направо

Чем дальше, тем больше - это я о размере глав. Под катом много букв. Учитывая, что вы, ребята, - люди с литературным вкусом и филологическим чутьем, думаю, не обойдется без пары замечаний по поводу слога и стиля. Жду и внимательно слушаю. А еще - вы можете не говорить прямо, но хотя бы намекните - дальше писать? Потому как на торжественной фразе "пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат" можно все и закончить.
 

На следующий день сова Люся проснулась вовремя - вечером. Она вообще не любила опаздывать и торопиться, а потому всегда старалась успеть к назначенному сроку и это у нее получалось. К завтраку Люся приготовила на маленькой жестяной сковородке пару гренков и съела их с брусничным сиропом. Она распушила свои красивые перья перед зеркалом, которое подарила ей знакомая сорока, поправила в ушах большие красные бусины и совсем уж было собралась вылетать, но вдруг подумала, что лучше всего явиться в гости не с пустыми лапами, а с Подарочком. Люся быстро собрала Подарочек в бумажный кулек и перевязала его лентой изумрудного цвета, чтобы не рассыпался по дороге, и полетела.
( Read more... )

Первые две главы - под тегом "что ли сказка".

Егоров дал задание написать что-нибудь, мне не свойственное. Я написала трешевый стишок. На всякий случай прикрыла его катом.
( Read more... )